Аномия

Кургинян…– Почему большая часть населения практически не реагируют на то, что мы сейчас переживаем? Например, на повышение тарифов?
С.Кургинян: – Потому что общий характер регрессивных процессов порождает отсутствие подлинной социальной и политической энергетики. Дюркгейм называл это «аномией». Мы имеем то, что имеем.
Мне кажется, что на сегодняшний день просоветские чувства, во-первых, только зарождаются, во-вторых, носят весьма робкий характер и, в-третьих, сочетаются с действием тем самым образом, который так ёмко и точно описал А.Н.Яковлев. Не зря он сказал: «Мы сломали им хребет».
При сломанном хребте тело обездвижено. Для того, чтобы эмоция соединилась с действием, нужны определённые условия. Нужно, чтобы человек не был сломан. В противном случае он будет говорить: «Как всё ужасно! Я весь киплю!» и не осуществит даже самых простых действий – не выйдет на пикет, не позвонит, не поддержит таких же, как он.
Удар, нанесённый по обществу в конце 1980- годов, был нанесён очень искусно. И воздействие этого удара пролонгировано на всю следующую эпоху.

– Но во многих странах люди выходят на улицы отстоять свои права. У нас этой энергетики нет. Неужели 85% русских поражены аномией?
– Люди ведь ощущают, что отказ от советского прошлого, произошёл не без их участия.

– Ну, это, скорее, пассивное участие.
– Пусть пассивное. В 1993 году, когда мы с вами находились в Белом доме, и право находилось на нашей стороне, и было уже понятно, куда ведут либералы, на поддержку пришло 50 тысяч человек. Представьте себе, что их пришло бы 500 или 700 тысяч. Жизнь сегодня была бы совершенно другая!
Все ссылки на то, что Хасбулатов был плохой или кто-то ещё, очень наивны. Потому что управлял-то процессом Верховный Совет или «Фронт национального спасения», а вовсе не Хасбулатов. Там было такое просоветское, патриотическое большинство, очень сложно построенное, и никакой Хасбулатов мимо него действовать не мог.
Но поддержка тогда оказана не была, и дальше всё пошло по грубо – силовой, по сути, латиноамериканской модели, с некими имитациями демократического процесса. В этом смысле общество очень чувствует, что у него у самого-то тоже рыльце в пушку, что оно соучаствовало во всём происходящем.
Это очень больная для общества мысль. Оно пытается от неё отмахнуться, а ведь, на самом деле, в этой мысли всё и содержится. Тогда захотелось капитализма, теперь хочется социализма. А почему? Потому что плохо стало жить? А где же идеалы, где же ценности, где же жертвенность, где тот аскетизм, который отличал наших отцов и дедов, когда они шли непроторённой дорогой, заливая её кровью, жертвуя всем, недоедая, недосыпая и строя то будущее, в котором, как они надеялись, их дети внуки обретут социальное и духовное счастье? Где это всё? Этого нет.
И пока это всё не возникнет, не вернётся к жизни (а это очень сложный процесс), пока не будет преодолён регресс, пока огонь той великой страсти не вернётся в наше общество, в Россию – до тех пор… Мне нравится, когда поют … «ах, как хочется в СССР!» Ну, хоти. Ты покажи, как тебе хочется!
Это не перетекает в социальное действие, потому что человек должен вернуться к понятиям: сила, жертвенность, подвиг, ПРАВОТА. Только тогда он будет способен к действиям. Для того, чтобы он был способен к действию, у него должен быть заново воссоздан или оживлён пласт ИДЕАЛЬНОГО. Чтобы его реальное сегодняшнее поведение регулировалось его представлениями об идеалах, а не о том, что он выживает любой ценой и приспосабливается к любой ситуации.
Это рабская позиция, согласитесь. Существо с переломанным хребтом – это малодушный раб... Это мучительный процесс, выдавливать из себя раба. Особо мучительный потому, что общество само согласилось надеть на себя рабский ошейник, само полезло в это ярмо. Оно было счастливо оттого, что на него надевают такое замечательное ярмо. Оно говорило, что это даже не ярмо, а корона возвращения в мировую цивилизацию.
Оно не искупило содеянного. Не надо его за это шельмовать. Надо помочь… Нужна полнота понимания всего, что связано с нашей историей. Либо советская история – кровавый и постыдный курьёз длиной в 73 года. Но тогда народ, сотворивший подобное, неполноценен и должен каяться до скончания веков.
Либо советская история пронизана огромным и судьбоносным смыслом. Но тогда надо ответить на вопрос: в чём этот смысл? Почему русский народ вместе с другими народами СССР принял советское. И почему в этом своём принятии русский народ заслуживает восхищения, а не поношения.
 
«Завтра» №6 2011 г.

Наша группа ВКонтакте