Кровавое воскресенье XXI века

ПротестЕще до возвращения Путина в Кремль можно было предположить, что его режиму, чтобы попытаться раздавить протестную волну, потребуется предлог для новых шагов к фашизации – некий аналог поджога Рейхстага. События вечера 6 мая у кинотеатра «Ударник» идеально вписываются в такой сценарий.
Вернемся мысленно на 107 лет назад – к знаменитым событиям Кровавого воскресенья 9/22 января 1905 года. Власти должны были понимать, что люди, идущие к царю с челобитной, будут обязательно стремиться к Дворцовой площади. Те, кто ставил на площади Преображенский гвардейский полк с приказом стрелять боевыми, заранее планировали бойню.
Если бы царь хотел избежать кровопролития (и своего последующего превращения в страстотерпца), то он мог либо перенести цель притяжения грандиозной демонстрации, устроив встречу своих представителей с делегацией демонстрантов в любом другом месте; либо перегородить дальние подступы к Зимнему дворцу, подогнать пожарные помпы для отгона самых рьяных и предпринять иные, не очень сложные меры. Войска перед дворцом, к которому неминуемо придет тысяч двадцать-тридцать демонстрантов, которые не смогут свернуть под давлением следующих колонн – это гарантированное кровопролитие.
Шеренга омоновцев перед входом на полупустую Болотную площадь, к которой целый час шли многие тысячи демонстрантов, – это гарантированная драка. Либо необходимость на глазах телезрителей всего мира растаскивать тысячи сидящих на асфальте протестующих. Когда мундирные идиоты и чиновные подлецы перекрыли дорогу колонне, идущей с Калужской площади под предлогом превышения заявленной численности участников акции (вместо ритуального тысячерублевого штрафа организаторам) – они сознательно готовили сражение. Если была идея распустить колонну демонстрантов, то, отлично представляя себе ее численность по данным с ежеминутно пролетающего вертолёта, можно было по громкой связи призвать людей разойтись.
Никаких указаний не было – мирная демонстрация дошла до места согласованного митинга, приготовившись минут 40 послушать дежурные речи ораторов о том, что не всё еще проиграно, что надо объединяться и прочее. Это была бы панихида по надеждам на общественный подъем. Но это стало первым с октября 1993 года открытым уличным столкновением демонстрантов с ментами. Это стало концом «гандистского» периода российского протестного движения, когда высшей гражданской доблестью считалось стать очередной невинной жертвой произвола. Печальный финал был превращен в боевой старт. Давно уже страх и подлость властей не обнажались с такой циничной откровенностью.
Собственно, ведь и демонстрация 9 января 1905 года рассматривалась не как начало Революции, но как последний всплеск петиционной кампании, начатой осенью 1904 года – сперва банкетами во славу призывов к реформам, затем принятием либеральных обращений от имени земств, адвокатских и профессорских собраний.
За прошедшие полтора года российское общество сперва жило иллюзией, что после 11 декабря 2010 года (Манежка) русские националисты стали главное оппозиционной силой. Потом - иллюзией, что призыв Навального голосовать за мироновцев и зюгановцев в декабре 2011 года ослабит «Единую Россию», а не просто повысит политическую капитализацию управляемой оппозиции. Потом была иллюзия, что Прохоров способен стать новым словом либерального сопротивления. Потом была иллюзия, что не прошедшие преследований литераторы способны возглавить политическое движение. Потом была иллюзия, что Кремль готов к диалогу пусть с самой умеренной оппозицией. Последней иллюзией было то, что вечером 6 мая власти не помешают вождям декабря торжественно и печально «закрыть» протестную кампанию. Иллюзии кончились. Началась русская действительность.
Евгений Ихлов

Наша группа ВКонтакте