2014 год – год Украины в России

Танк
Прошедший ныне 2014 год был полон политических событий, но можно смело сказать, что для россиян это был год Украины. Тема эта никого не оставила в стороне и до сих пор не сходит с повестки дня, и как ни какая другая отражает все надежды, обиды, представления о будущем и противоречия российского населения. Поэтому мы считаем крайне необходимым дать краткий анализ произошедшего в Украине.

Пропаганда, будь то западная или российская всегда стремиться к упрощению: в США во всех бедах винят террористов исламистов, в России – США и жидомасонский заговор. Но мы-то с вами знаем, что современное общество – общество очень сложно и нуждается в глубоком анализе. Без такого анализа нас просто снесёт потоком искажённой информации, шизофрении, что изливает на нас большинство СМИ, и по образу мысли мы сблизимся с теми, кто всё больше разучивается управлять нашим государством.

Мы постарались максимально кратко и доступно изложить сложнейшие процессы происходившие в России и Украине. То насколько это у нас получилось, судить вам – нашему читателю.

В российской либеральной прессе с 2004 года Украина в политической жизни подаётся как более демократичная и республиканская по сравнению с имперской Россией. Что же, давайте сравним российский и украинский олигархический капитализм. В каком-то смысле капитализм России более развит, он стал корпоративным. Ярких заметных личностей, игравших в свою игру, в эпоху Ельцина, сменили корпорации с длительной стратегией, с каким-то упорядоченными отношениями друг с другом и государством. Украина же, как бы «застряла» в 90-х. Это связанно не с какими-то культурными особенностями, а прежде всего с объёмом ресурсов. 

Украина опирается, прежде всего, на изношенную, морально устаревшую, но ещё работающую советскую промышленность. В России осную часть доходов, приносит продажа углеводородов на мировой рынок, хотя и доля промышленности значительна, не смотря на всю более чем двадцатилетнюю деидустриализацию. В ходе перераспределения доходов от углеводородов в России получают какую-то долю все. Другое дело, что это доля не справедлива и не пропорциональна, но всё же у основной массы населения и олигархических элит создаёт ощущение благополучия, что снижает накал классового противостояния.

В этом и состоит основа пресловутой путинской стабильности. Олигархи имеют больше ресурсов, чтобы все более-менее остались довольны и могли между собой договориться, действуя по принципу «худой мир лучше доброй ссоры». Ведь всем, так или иначе, что-то достаётся. Российская модель стабильности предполагает перераспределение нефтяной ренты если не то чтобы благополучия, но, по крайней мере, всеобщего удовольствия. 

Парадокс в том что не авторитаризм породил стабильность, как нам пытаются доказать кремлёвские пропагандисты. А ровным счётом на оборот, стабильность породила авторитаризм. Когда кланы стали корпорациями, они поняли что демократия становиться проблемой, которая мешает предсказуемой работе и достигнутым договорённостям наверху.

Опят же, сила Путина не в том, что он супер-герой или супер-злодей, как говорят нам либералы, а он просто очень хороший медиатор. Он умеет организовать договорённости внутри элиты, а когда эти уже достигнуты, он появляется у кафедры, красивый, в хорошем костюме, чисто выбритый и произносить как своё индивидуальное решение, то что уже со всеми согласованно. Поэтому ничто не возражает: «Вот видите, действительно национальный лидер».

В случае с Украиной ровным счётом всё наоборот. Нынешний раскол олигархических кланов связан с дефицитом ресурсов, которых еле-еле хватает на всех.

Поэтому любое перераспределение означает, что кто-то теряет критично. В таких условиях кланы не могут договориться между собой. Единственное что они могли до ноября 2013г. так это избегать борьбы на взаимное уничтожение, грубо говоря, мы играем в бокс а не поножёвщину. Такая система, при всей её зыбкости, может существовать долго, так было в Латинской Америке и в Европе. Но демократия в таких условиях не может быть укоренена в обществе, т.к. интересы «низов» не учитываются.

Такова была исходная позиция. И вот те же самые либералы, которые пеняли нам, что у нас не достаточно хорошо с демократией, а вот на Украине хорошо, ввиду Майдана набросились на Януковича и объявили его злочинником, тираном и злодеем, которого нужно обязательно свергать. Связанно это с тем, что либеральные круги как в России, так и в Украине заняли сторону одной из двух олигархических групп. И когда демократия стала связываться не со всем политическим процессом в государстве, а только с одной из сторон, другая же сторона была полностью лишена морального права на демократичные процедуры, вот тут стало понятно, что собственно демократии-то и конец. Нарушение хрупкого равновесия двух группировок, не только на уровне борьбы, но и на уровне идеологии, наложилось на вполне легитимный общественный протест против раздражающих население социальных фактов. 

Но что с самого начала было понятно в отношении Майдана, для наивной части российско-украинской интеллигенции оказалось не очевидным. Какие бы приятные и симпатичные люди не присутствовали бы на Майдане, определяющей является структура и на кого эта структура работает. А структура была очень жёсткой и была подконтрольна прежде всего партиям «Батьковщина» и «Свобода». «Свобода» была создана не без помощи Януковича, с целью подорвать позиции Батьковщины. Расчёт был такой что «Батьковщина» потеряет голоса после возникновения более правой партии. Боясь этого Батьковщщина усиливает свою националистическую риторику. Так началось своего рода соревнование в национализме, и в итоге обе партии поправели настолько что смогли между собой договориться, чем создали реальную политическую силу.

Здесь необходимо сказать, что весь этот процесс на Майдане включал очень небольшое количество населения. Численность людей на Майдане доходила в определённые моменты до 200 тысяч, что, в общем-то, немного для сорокадвухмиллионной страны. Народное движение это не когда в одной точке страны собирается весь возможный актив, когда свои процессы проходят в каждом более-менее крупном городе. Майдан даже для большинства киевлян оставался чуждым и воспринимался как балаган, где одни олигархи спорят с другими.

Во время всего этого майдана «Правый Сектор», выкормыш партии Свободы и Батьковщины применил, как им показалось безумно эффективную технологию. Они приезжали десантом и вместе с местным активом захватывали администрацию, затем, как кочующий цирк, ехали дальше. При этом при всём, кадров было мало, поэтому если у оппонентов обнаруживался какой-то свой актив, то десант отгоняли и они ехали в другой город. В целом же администрации захватывать удавалось: партия Регионов была демарализованна, а населению было не понятно, зачем нужно защищать Януковича от других олигархов. Так или иначе, «правые» захватив здания, не знали, что с ним дальше делать и власти в области не получали. Так например, во Львове администрацию у «Правого Сектора» захватили местные национал-анархисты, и десанту пришлось возвращаться и захватывать администрацию обратно.

Между тем население по-прежнему надеялось, что всё обойдётся как в 2004г. Но Янукович бежал, бросив свой народ и защищавший его «Беркут» на произвол судьбы, нарушив тем самым клятву, и автоматически перестал быть президентом, чтобы он там не говорил про легитимность. Олигархические силы Востока резкопоменявшимися правилами игры оказались парализованы. Олигархи же Запада и Центра Украины, а также Днепропетровская группа сочли, что решили свои дела как нельзя лучше. Осталось дать что-то «Правому Сектору», который ничего не получил в серьёз, но стал хоть и не вполне самостоятельной но существенной политической силой. Для этого и были совершенны меры символические по характеру, и прежде всего, была обещана дерусификация. 

Дерусификация нужна «Правому Сектору» не потому что они все говорят по-украински и не любят русских, она является целью идеологической, такое же как, например, для либералов десталинизация. Значительная часть «Правого Сектора» говорит по-русски, и даже их листовки на украинском пестрили огромным количеством грамматических ошибок. Но видимо ради достижения дерусификации представители «Правого Сектора» даже готовы попытаться выучить украинский язык.

Среди мер была очень странная отмена закона о языках Украины, который отменили, но поскольку другого закона нет, то он вроде как не отменён. Здесь же и установка памятников Степану Бандера, и так называемый ленинопад – уничтожение памятников Ленину. Все эти символические акции сопровождалось высоким уровнем агрессии. И Восток их воспринял как прямую угрозу. Это наложилось на социально-экономические решения продиктованные ЕС и МВФ. 

Правда экономический раздел договора об ассоциации с ЕС мало вероятно что когда-нибудь будет подписан, т.к. это просто уничтожит экономику Украины. Но в обмен за то что ЕС даёт Украине кредиты чтобы покрывать кредиты западноевропейских банков, Украина берёт на себя обязательства связанные с демонтажём остатков социального государства и остатков промышленности в режиме ценового удушения. И хотя повышение цен и сокращения рабочих мест только начинались, население уже было встревоженно.

Российские элиты, в лице эдакого совокупного Путина, тоже поступали по своей логике правильно. В связи с событиями на Майдане была начата шумная пропагандистская компания, с одной целью, чтобы отвлечь своё население от актуальных внутренних проблем, а с другой – чтобы подорвать влияние «несистемной оппозиции», мол, смотрите, что хотят сделать со страной враги России. И тут появляются Константинов, Аксёнов и Чалый, которые предлагают такой «подарок», от которого Москва не может отказаться. За аннексию Крыма сыграло множество факторов, это и то, что население Крыма действительно хотело быть аннексированным, и скорое истечение договора об аренде базы в Севастополе, и то, что московским властям гарантировали, что будет все подконтрольно и качественно, и конечно то, что Кремль находился в плену своей собственной пропагандисткой компании. 

И все, казалось бы, прошло гладко: местные элиты довольны, Кремль успокоился, Запад поворчал, Киев покричал – ведь шум и гам предназначается всегда для населения, а те кто принимает решения, понимает, что это всё мишура и всегда можно договориться.

Но вот встревоженное население Востока Украины не было в курсе, что пропагандистские баталии – это мишура и восприняли всё буквально. Пример Крыма был на лицо, и казалось, стоит выйти с триколором, и можно будет тоже присоединиться к России, где и националистического маразма нет, и пенсии выше, да вообще быть в России престижней. Массы людей вышли на улицы под российскими флагами. А затем по примеру поданным «Правым Сектором» захватываются администрации. Оказалось, что это легко можно сделать и без помощи специальнообученной команды. 

Собственная же пропаганда сыграла с Кремлем дурную шутку. Оказалось невозможно мобилизовать чувства людей, подарить надежду, использовать в служебных целях национально-патриотическую эйфорию, а затем стремительно закрыть вопрос в силу изменившейся политической конъюнктуры.

За спиной у повстанцев была и крымская речь российского президента со словами о долге и чести, о завете предков и исторической ответственности, крови наших павших героев, чью доблесть и славу нельзя забыть, об убеждениях, основанных на правде и справедливости, которые больше не допустят национального предательства.

Сам Кремль, однако, как показало дальнейшее развитие событий, оказался явно не готов к полному решению русского вопроса на Украине. Возможность полномасштабной гражданской войны на Украине, которая заставила бы держать данные президентом обещания, стала для Москвы неприятной неожиданностью. В скором времени общество смогло убедиться, что крымская речь, признанная большинством наблюдателей самой лучшей речью в карьере президента, имела куда более прозаичные мотивы. Не судьба русских соотечественников и не могилы русских героев, скорее всего, завораживали его, а стратегическое значение баз Черноморского флота в глобальном противостоянии с НАТО. Донбассу в этом плане явно не повезло. Ничего, кроме своей малорентабельной угольной и машиностроительной промышленности, он предложить России не мог. Да и риск открытой борьбы за него был несравним с бескровной аннексией Крыма.

Узнало общество (с плохо скрываемым удивлением) также и то, что «Путин не является абсолютным монархом», что существуют противостоящие друг другу «башни Кремля» и олигархические группы давления, консенсус между которыми вынужден выстраивать президент по вопросам как внутренней, так и внешней политики.

Командующий ополчением в Славянске И. Стрелков позже с горечью признал: «Очень прискорбно, что восстание Новороссии не было поддержано так же, как это произошло в Крыму. Для меня лично это большая трагедия, потому что, приходя со своим отрядом в Славянск, я рассчитывал на совершенно другое. Уж никак не на такие массовые разрушения и не на такой позорный результат, который сегодня пытаются зафиксировать подписанным соглашением в Минске».

Политика Москвы, который стал терять контроль над ситуацией, в отношении Юго-востока приобрела тот самый «двойственный и ситуативный характер», когда, с одной стороны, сохранялась задача избежать полномасштабного втягивания в военный конфликт на Украине, а с другой стороны, принимались меры к тому, чтобы не допустить имиджевых потерь правящего режима внутри страны и за ее пределами, что предполагало сохранение возникшей Новороссии, которую к тому же можно было использовать в качестве разменной монеты в отношениях с Киевом и Вашингтоном. Эту двойственность политики Кремля могут характеризовать многочисленные сообщения о поставках российских предприятий ОПК комплектующих для военной техники Украины.

Как бы то ни было, официальная Россия волей-неволей превратилась в заложника конфликта на Донбассе. Русским повстанцам, десятками ежедневно погибающим под ударами десятикратно превосходящего противника на линии фронта от Славянска и Краматорска до Северска и Лисичанска в мае и июне 2014 года, своим героизмом и самопожертвованием удалось максимально раскачать мобилизационный ресурс русского гражданского общества, которое предъявило резонные вопросы российской власти о целях ее политики на Донбассе. Один из наиболее популярных военных корреспондентов «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин в июньском интервью совершенно верно подметил, что «у русских есть самая главная военная тайна… Это совершенно безумный мобилизационный потенциал в горячих конфликтах». Миллионы рублей пожертвований, тысячи добровольцев, митинги поддержки (искренние и подлинно народные, в отличие от демонстраций бюджетников, наспех собранных по разнарядке в поддержку Крыма весной 2014 года) и потоки гуманитарной помощи сделали армию Новороссии, начинавшуюся с «трехсот стрелковцев», реальностью и поставили Кремль перед фактом ее признания полноценной стороной конфликта. Однако здесь нужно признать, что без участия российских «отпускников» и «военторга» Донбасс был бы в конце концов раздавлен. И через эту помощь Москва смола, в общем, взять под контроль «повстанческую самодеятельность».

От восстановления близких отношений со всей Украиной Кремль не отказался и сейчас. Так что борьба за «всю Украину», пусть и в новых условиях, но будет продолжена. Другое дело, что Россия пока не может предложить не только братскому народу, но и даже своему собственному некую высшую идею. Да, да, ту самую великую и светлую, ради которой стоит сплотиться и начать строить своё будущее. Идея уровня той, с помощью которой был построен СССР, ещё не создана. Существующей российской элитой, оторвавшейся от реальности и от своего народа, она и не может быть создана. А до тех пор Россия будет находиться в двусмысленном положении, отправляя военспецов на Донбасс и продавая при этом запчасти для танков украинской армии, втягиваться в «новую холодную войну» и при этом стремиться сохранить доступ к пармезану с хамоном и виллам в Венеции для сыновей предавших страну партийных функционеров.

Наша группа ВКонтакте